Они приближаются с опаской, расчлененным строем, в полной боевой готовности. Присматриваюсь и определяю, который из них атаман этой кавалерийской шайки блюстителей закона и порядка.

- Добрый вечер, джентльмены, - говорю я. - Не угодно ли вам спешиться и привязать ваших коней?

Атаман подъезжает ко мне вплотную и вращает стволом своего ружья так, словно хочет поймать на мушку сразу весь мой фасад.

- Замри на месте, - говорит он, - и пальцем не шевельни, пока я не удовлетворю своего желания некоторым образом с тобой побеседовать.

- Замру, - говорю я, - слава богу, я не глухонемой зачем мне шевелить пальцами и оказывать неповиновение вашим предписаниям?

- Мы ищем, - сообщает он мне, - Черного Билла, который в мае месяце задержал экспресс на Канзас-Техасской и ограбил его на пятнадцать тысяч долларов. Сейчас мы обыскиваем всех подряд на всех ранчо. Как тебя зовут и что ты здесь делаешь?

- Капитан, - говорю я, - моя профессия - Персиваль Сен-Клэр, а зовусь я овчаром. Сегодня я загнал в этот корраль своих телят... то бишь овчат. Ищеи... то есть брадобреи, прибудут завтра, чтобы причесать их, в смысле обкорнать.

- Где хозяин ранчо? - спрашивает атаман шайки.

- Обождите минутку, - говорю я. - Не было ли назначено какой-то награды за поимку этого закоренелого преступника, о котором вы изволили упомянуть, в вашем предисловии?

- За поимку и изобличение преступника назначена награда в тысячу долларов, - говорит тот. - За сообщение сведений о нем никакого вознаграждения никак не предусмотрено.

- Похоже не сегодня-завтра соберется дождик, - говорю я, глядя со скучающим видом в лазурно-голубое небо.

- Если тебе известно тайное убежище, дисклокация или пвседонимы Черного Билла, - говорит он на самом свирепом полицейском жаргоне, - ты ответишь перед законом за недонесение и укрывательство.