- Слышал я от одного прохожего, - говорю я скороговоркой нудным голосом, - что в одной лавчонке в Нуэсесе один мексиканец говорил одному ковбою, которого зовут Джек, что двоюродный брат одного овцевода недели две тому назад видел Черного Билла в Матаморасе.

- Слушай ты, мистер Язык-на-Привязи! - говорит капитан, оглядывая меня с головы до пят и прикидывая, сколько можно выторговать. - Если ты подскажешь нам, где захватить Черного Билла, я заплачу тебе сто долларов из моего собственного... из наших собственных карманов. Ты видишь, я щедр, - говорит он. - Тебе ведь ровно ничего не причитается. Ну, как?

- Деньги на бочку? - спрашиваю я.

Капитан посовещался со своими молодчиками. Они вывернули карманы для проверки содержимого. Совместными усилиями наскребли сумму в сто два доллара тридцать центов и кучку жевательного табаку на тридцать один доллар.

- Приблизься, о мой капитан, - сказал я, - и внемли!

Он так и сделал.

- Я очень беден, и общественное положение мое более чем скромно, - начал я. - За двенадцать долларов в месяц я тружусь в поте лица, стараясь держать вместе кучу животных, единственное стремление которых - разбежаться во все стороны. И хотя я еще и не в таком упадке, как штат Южная Дакота, тем не менее, это занятие - страшное падение для человека, который до сей поры сталкивался с овцами только в форме бараньих отбивных. Я скатился так низко по воле необузданного честолюбия, рома и особого сорта коктейля, который подают на всех вокзалах Пенсильванской железной дороги от Скрэнтона до Цинциннати: немного джина и французского вермута, один лимон плюс хорошая порция апельсинной горькой. Попадете в те края - не упустите случая испробовать на себе. И все же, - продолжал я, - мне еще не приходилось предавать друга. Когда мои друзья купались в золоте, я стоял за них горой и никогда не покидал их, если меня постигала беда.

- Но, - продолжал я, - какая тут к черту дружба? Двенадцать долларов в месяц-это же в лучшем случае шапочное знакомство.