- Что-то припоминаю, - говорю я. - Но такие вещи случаются настолько часто, что мозг рядового техасца не в состоянии удержать их в памяти. И что ж, преступник был застигнут на месте преступления? Или изловлен, схвачен, предан в руки правосудия?

- Он удрал, - говорил Огден. - А сегодня я прочел в газете, что полиция напала на его след где-то в наших краях. Все похищенные банкноты были, оказывается, одной серии первого выпуска Второго Национального банка города Эспинозы. Проследили, где грабитель менял эти банкноты, и след привел сюда.

Огден наливает себе еще бурбонского и пододвигает бутылку мне.

- Что ж, - говорю я, отхлебнув глоточек этого царского напитка, - для железнодорожного налетчика не так уж глупо придумано - укрыться на время в здешней глуши. Овечья ферма, пожалуй, самое подходящее для этого место. Кому придет в голову искать такого отпетого бандита среди певчих птичек, барашков и полевых цветочков? А что, - говорю я, скосив глаза на Огдена и как бы приглядываясь к нему, - в газетах не было дано примет этого единоборца? Что- нибудь насчет объема, веса, линейных измерений, покроя жилета или количества запломбированных зубов?

- Нет, - говорит Огден. - Он был в маске, и никто не мог его хорошенько рассмотреть. Но установлено, что это известный железнодорожный бандит по кличке Черный Билл, потому что тот всегда работает один, и кроме того, в почтовом вагоне нашли платок с его меткой.

- Я одобряю Черного Билла, - говорю я. - Он правильно сделал, что спрятался на овечьем ранчо. Думаю, им его не найти.

- Объявили награду в тысячу долларов за его поимку, говорит Огден.

- На черта мне эти деньги, - говорю я, глядя мистеру овцеводу прямо в глаза. - Хватит с меня и двенадцати долларов в месяц, которые я у вас получаю. Я нуждаюсь в отдыхе. Мне бы только наскрести деньжат, чтоб оплатить билет до Тексарканы, где проживает моя вдовствующая матушка. Если Черный Билл, - говорю я, многозначительно глядя на Огдена, - этак месяц назад подался в эти края... и купил себе небольшое овечье ранчо и...