Это не были пораженные наследственными болезнями, или зачатые по пьянке, или врожденные гидроцефалы, нет, пошел народ отборный, какого и на так называемой воле не встретишь. Почему на так называемой? Да потому, что наше отделение было куда вольнее, чем остальной мир. Один из новых сообщил, что он враг масонов, хоть масонов и в глаза не видел, что зовет их моськами визгливыми, что Россия гибнет, а моськам это в радость. Россия питает мосек своей гибелью, а те не дают ей сразу умирать, сыплют в корыто мелко крошенную демократию, живи, мать! Скрывать не буду, да и от кого нынче что скроешь, - велели многих новых объявлять больными, внушать им болезнь. Это же элементарно. "Ну-с, проверим на тремор, - в просторечии, на трясучку. - Встань, вытяни руки, закрой глаза. - Тут у кого хошь затрясутся, тем более если в сумасшедшие записывают. - Моча? - и в моче у всех всего полно, только вспомнить, что едим и что пьем. - Кровь? Кардиограмма?.." Дети, дальше не надо, клиент готов, он ступорозен, мутичен и абуличен, он весь наш. Да еще недельки две поживет среди остальных - тут ему, как говорят мои клиенты, полный шандец. В отделении стало все больше тех, кто, как бы мягче выразиться, умней лечащего врача. Хотя... хотя быть умнее всех - прерогатива, по-русски преимущество, именно врачей-психиатров. Это ведь от нас анекдот: "У вас в отделении есть Наполеон?" - "Есть. Только он заблуждается, ведь Наполеон-то я". Таковы мы, психиатры. Ну-ка, чтоб закончить вводную, пройдем по пешеходной улице большого города, где профессиональные убийцы торгуют куклами, и послушаем песню пьяного баяниста: "И в последний ты раз поцелуешь, когда крышкой накроют меня". Давайте разберитесь, пока не сдвинулись, как можно поцеловать закрытого крышкой гроба и как может петь покойник, это ж от его имени поют, имея опрокинутую шляпу под ногами. Другой из новых потребовал, чтобы его выслушал не только я, но и остальные. Уважение к любому чужому мнению было нормой для нашего отделения, мы собрались. - Из всех людей один Дарвин произошел от обезьяны, но, чтоб не обидно было, он и остальным это внушил.