- Не добавят, я скажу им. -- Это Заев беспокоится за то, что он из тюрьмы сразу пришел в психолечебницу, почему-то думая, что убежал. А перевели тогда, когда установили невменяемость в момент преступления. - Иди спокойно, я им скажу, что ты у нас. - А на работу выпишете? - Телогреек и сапог не хватает. Вот уж ближе к лету посмотрим. - Надо же награждать трудом, верно? Гитлера же не каждый убьет. А я убил. - Расскажи, как, - в который раз попросил я, и в который раз совершенно искренне Заев ответил: - Не помню, я же был маленький. Остался Голев. - Ты чего на прием просился? - Алексей Иванович, не хочу с дураками сидеть. В истории болезни Голева хранилось много его заявлений и писем. Все они требовали "выслать Человека", "перевести в госпиталь, поскольку я имею трехпулевое ранение". - Мне подсыпают наркотики, да чуть меня не сожгли. Даже пыж тряпочный подготовили. У меня легкие отморожены зелеными лучами. Не хотели пижаму давать и компоту, только с самолетов волшебники велели дать, тогда дали... Голев служил радистом. - Тебе понравились стихи Заева? - Буду я читать, дурак писал. Думаете, что солнце жаркое, значит, там углем топят? А это волшебство. - Платок сними. - Голоса не велят. А галаперидол отмените, и сами здесь не работайте. Вы же наш человек. А у меня еще все органы болят. - Витя, ты себе меньше внушай болезней. Тебе одной хватит. А перестать тебя лечить, ты кого-нибудь убьешь. - Как это еще? Если я убил, так это волшебники велели. Да, в его истории болезни значилось убийство. - Плохие твои волшебники. Что ж они не подскажут, как тебя лечить. - Я здоровый. Это они дураки. - Пусть помогут Заева вылечить. Халявина. Аскинадзе, Мошегова... - А их лечи не лечи. - Эгоист ты, Витя. Возьми сигарету. Иди. - Я же не показал еще трехпулевое ранение. - Голев задрал рубаху и обнажил живот без каких-либо следов повреждений. Раньше я успокаивал, говоря, что ранение хорошо зажило, сегодня сделал вид, что рассматриваю живот, и сказал: - Ничего у тебя нет.