– Пустяки! – ответил Андронико. – От нечего делать миляга Таддеи занимается еще и ветеринарией. Мы говорили с ним об эпидемии ящура.

– А о драконе? – спросил граф Джерол, сидевший напротив. – Ты не спросил, известно ли ему что-нибудь о драконе?

– Признаться, нет, – ответил губернатор. – Не хотел выглядеть смешным. Я сказал, что мы приехали сюда поохотиться. И только.

Поднявшееся солнце развеяло сонливость путников; лошади побежали резвее, а кучера затянули песню.

– Этот Таддеи был нашим домашним врачом, – сказал губернатор. – Когда-то у него была превосходная клиентура. Но однажды, не помню уж почему, кажется, из-за несчастной любви, он уединился в деревне. Потом опять что-то приключилось, и он забрался в эти горы. Случись с ним что-нибудь еще, не знаю уж, куда он сможет податься отсюда… тоже станет чем-то вроде дракона!

– Что за глупости! – откликнулась Мария раздраженно. – Только и разговору у вас что о драконе. Эта музыка мне уже надоела, за всю дорогу ничего другого я не слышала.

– Да ведь ты сама захотела поехать, – мягко, но не без иронии возразил ей муж. – И потом, как ты могла слышать, о чем мы говорим, если спала? А может, ты притворялась?

Мария не ответила: она с беспокойством смотрела в окошко на горы, которые становились все выше, круче и суровее. В конце долины виднелось хаотическое скопление конусообразных вершин, в большинстве своем голых – ни тебе леса, ни луга, – желтоватых и бесконечно унылых. Под палящим солнцем они светились ровным и сильным светом.

Около девяти утра экипажи остановились: дальше дороги не было. Путники поняли, что находятся в самом сердце этих зловещих гор.

Вблизи было видно, что сложены они из рыхлых и осыпающихся пород, чуть ли не из сухой земли – сплошная осыпь от вершины до подножия.

– Ну вот, здесь как раз и начинается тропа, – сказал Лонго, показывая рукой на протоптанную людьми дорожку, которая вела в небольшую лощину. – Если идти по ней, то за три четверти часа можно добраться до Буреля, где как раз и видели дракона.