— Старуха чего-то барахлит. Говорит, поясница по погоде ломит. Ну и не пускает, — сказал старичок, выпил водки у буфетной стойки и ушёл.

Мы вышли на крыльцо покурить. На душе было сумрачно, как на сером пепельном небе, по которому проносились седые облака. Не веселил и пейзаж. Слева стояла мокрая, скучная лысая гора: на ней недавно свели лес. Справа бежала грязная Бия. На лесопилке всё так же надсадно визжала пила. Редкие прохожие глазели на нас без интереса: мы уже второй день торчали у них на глазах.

Антон Иванович вдруг оживился: позади чайной, на улице, послышался разноголосый шум большой толпы ребят. И скоро к чайной подвалил потрёпанный в пути отряд туристов-школьников.

— Провалиться мне на этом крыльце, — шепнул мне Антон Иванович, — если я не найду тут пассажиров! Не теряйте времени попусту: идите в школу, выносите вещи на дорогу и ждите! Всё остальное я беру на себя!

Я направился сквозь шумную толпу ребят и, уходя, слышал, как Антон Иванович обратился к девочке:

— А скажи-ка, маленькая, как зовут вашу руководительницу?

— Раиса Николаевна…

Минут через двадцать я сидел в кузове на рюкзаках, окружённый туристами из отряда Раисы Николаевны и ехал к Телецкому озеру. А Антон Иванович сидел в кабинке и громко разговаривал с шофёром.

Погода разгулялась, в разрывах облаков стало появляться солнце, освещая влажную дорогу, горы, заросшие кедрами, бурную, мутную Бию.

Дорога, которую лишь прокладывали среди гор в тайге, была на диво красивая, но и опасная. Местами она шла прямо над кромкой берега реки. Правые колёса грузовика иной раз еле цеплялись за щебень, ещё не закреплённый грунтом, и, казалось, вот-вот повиснут над речной бездной.

Мальчики смеялись и подбадривали себя криками, девочки просто вопили. Антон Иванович высовывал голову из кабинки и говорил: