— Выше голову, дети! Мы прокладываем путь вашему отряду!

— И как это вы зацепили их своим неводом? — спросил я у него, когда шофёр попросил всех выйти из машины: так опасен был кусочек пути под нависшей седой скалой.

— Всё приходит с годами. Поглядел я на них возле чайной — бедные дети! Они уже прошли двести километров: трое набили пятки, кто-то стёр кожу на пальцах, кто-то растянул мышцы. В отряде их сорок, и уже двенадцать записаны в инвалиды. Вот я и накинулся на Раису Николаевну: кто вам позволил калечить детей! Почему дали им такую нагрузку? У них ноги позавязаны, а у одного флюс, да такой! Как яблоко! Скажу откровенно: я даже чирей приплёл: должен же быть у кого-нибудь из ребят злостный прыщ, раз они вторую неделю в пути? Это была вдохновенная речь! И, знаете, Раиса Николаевна так обрадовалась, когда я взял у неё деньги и посадил этих несчастных малышей в кузов!

— Да, но вы испортили ребятам поход. Им важно было дойти до озера, именно дойти! В этом романтика путешествия, а вы их везёте!

— Всё учтено, дорогой. Я их просто подбрасываю. А до озера они дойдут.

— Как это?

— Я их высажу невдалеке от озера. Они отдохнут, и тем временем к ним подтянется отряд. И отдохнувшие больные пойдут со всеми дальше. А сейчас у них… ну, как бы сказать… большая перемена!

— А всё-таки это не дело.

— Ну, знаете ли, с вами нельзя говорить серьёзно!.. Дети, в машину! — крикнул он.

И ребята с весёлым улюлюканьем, толкая и подсаживая друг друга, полезли в кузов.

Километрах в двух от озера мы расстались с ними. И они долго и сердечно провожали доброго дяденьку в очках, который придумал такую умную, ловкую штуку.

— И зарубите себе на носу: это самый яркий момент в их трудном туристском походе. Они многое позабудут, но об этой проделке — никогда! Мы ведь пришли им на помощь, когда у них болели ноги, ныл флюс и чесался чирей! И сделали это тайно. А тайна вечно живёт в детском сердце!