Слышу: задвинули засов, вколотили болт.

- Вставай, пехота. Ориентируйся в обстановке!

Поднялся. В двух стенках в две стороны окошки размером в школьную тетрадку. Глянул в окно - там стоит с пистолетом в руке. Подбрасывает, ловит за рукоятку, как в старых фильмах. Где другой?..

- Алло! - слышу с другой стороны.

Тот тоже с пистолетом.

- Правого в угол! - объявил первый.

С правой доски брызнула щепа.

- Прыгай, дядя! - предупредил другой.

Прыгаю.

- Ложись! - первый.

Успел залечь, дунуло ветерком по волосам.

Сколько времени это длилось? Не знаю... Прыгаю, перебегаю, валюсь на пол. Убийство с шуточками. Бессилие. Страх. Отвращение к себе. Да что же это я? Если все равно конец, так хоть не быть шутом.

Бросил метаться, стал посередине между двумя окошками, чтобы виден был обоим. Пускай уж разом, в лоб и в затылок. Погогатывают, не торопятся. Интересная игра. Тогда тот, что передо мной, сказал:

- Стоп.

Убрал пистолет.

- Молись своему богу.

Верить, нет? Уходят. Оба. Не спеша. Стою, как фанерный человечек в тире. Лязгнул болт, заскрипел засов - в двери Землеройка.

- Кто здесь?.. Ты?..

Вошла в сарай, вывела меня. На свет.

Холодный ветер дул сквозь меня. Сквозь кожу, поры и артерии. Униженный, ничтожный.

Пистолет мой лежит в грязи, не взяли.

- Вот и в-все... - придыхать стала, заикаться. - Тебе уже пора. П-поздно...

Стоит, все глядя в сторону. Чувствую, что просто уйти уже нельзя. Нерешительное мое шевеление она поняла по-своему, подалась вперед, и вышло, что я как бы уже обнимаю ее. Оказалось, ее трясет. А ее трясет все сильнее. Сняла очки, встряхнула, вытерла платком. Слезы. Плачет, а лицо спокойное. Слезы катятся по спокойному лицу. Постукивая зубами, проговорила: