У высоких людей Пушкин отмечает рост обязательно. О генерале: "Я увидел мужчину росту высокого...". "Впереди стоял комендант, старик бодрый и высокого росту..."; наперсник Пугачева -- "был высокого росту...". Художник в "Египетских ночах": "Он был высокого росту...". О Кирджали: "Он был высокого росту...". В "Дубровском" -- об отце: "вошел, насилу передвигая ноги, старик высокого роста...". О "Железной маске": "Некто, высокого росту...". В "Арапе Петра Великого", о царе: "В углу человек высокого росту..."; сам арап, предок, которым поэт гордился: "красивый молодой человек высокого росту" (что, кажется, неправда).

Рост длинного мужчины иногда подчеркивается Пушкиным с несколько ироническим сравнением: "Был он ростом как цесарский рекрут". Или: "Князь, мужчина лет сорока пяти, ростом выше преображенского флигельмана". Этого князя Казбека в "Путешествии в Арзрум" Пушкин чуть ниже называет "великаном": "Великан тянул из него (бурдюка. -- Ю.Д.) чихирь и сделал мне несколько вопросов, на которые отвечал я с почтением, подобаемым его званию и росту". Вот мысль Пушкина: высокий рост уважителен. В последние годы жизни поэт стал почтительно относиться к высоченной фигуре Петра I. А если речь идет о длинной женщине, то, по Пушкину, высота ей в плюс, часть красоты. Пример из "Домика в Коломне":

За нею следом, робко выступая,

Короткой юбочкой принарядясь,

Высокая, собою недурная,

Шла девушка...

Коль скоро зашла речь о великане, то тут понятие роста расширяется. Не просто длина тела -- тридцать три богатыря, "все красавцы удалые, великаны молодые", но и величие ума: Гете назван Пушкиным "великаном романтической поэзии", Вольтер -- "великан сей эпохи".

Теперь о пушкинских типах маленького роста. Слово "маленький" поэт употребил 109 раз, но лишь несколько раз, говоря о росте.