– Я сегодня, как и ты, выходной!…

Я налил в чайник воды, зажег газ, поставил чайник на плиту…

Каждый раз меня вот что удивляет: делают резиновые лица «Веселых Томасов» в Таллине, тамошние мастера Пастухова в глаза не видели, а толстые щеки, нос картошкой, большой рот и общее, выражение плутоватой жизнерадостности будто буквально с него взято!

– У Зины – отчет квартальный, – по-своему истолковав мое молчание, пояснил он.

Жена Виктора Викторовича Зинаида Платоновна работает бухгалтером на нашем же заводе.

– Ценная информация! – рассудительно одобрил я и пошел в комнату.

Зарядку я делаю обязательно каждое утро. И потому, что уже привык, и потому, что маме приятно смотреть, как я разминаюсь.

Мама лежала все так же на кровати и смотрела в потолок, но пота на лбу у нее уже не было. Я расстелил аккуратно между кроватями коврик, раскрыл ' обе створки окна. Нарочно подольше поприседал «пистолетиком» на одной ноге; мама косилась на меня, и глаз у нее был веселым. Сделал стойку на руках, прошелся до двери и обратно. Мама уже улыбалась:

– Жадный ты, Ванька-Встанька!

– Пусть я буду жадный, только не скупой!… – во весь голос пропел я, становясь на ноги.

– Тогда, значит, ты скупой!

– Сколько надо?! – значительно сказал я, выгибая грудь, по-борцовски напрягая мускулы на руках и ногах, завращал глазами.

– Килограммчика два здоровьишка, а?… – попросила мама и засмеялась.

– Для родной матери… – я вылупил глаза, замотал головой, – даже два с половиной не жалко!

– Здоров, дубинушка! – с удовольствием сказала мама, глядя на меня поблескивающими глазами. – Здоров, ничего не скажешь!