– Ну, тетя Валя, рассказывай! – просила Светка, теребя рукав маминого халата.

– Все-таки, понимаешь ли, Ваня, ты с золотой медалью кончил… Старший богатство копил, средний нужду мыкал, а младший – жил себе, как живется.

– У тебя нет адреса отца? – спросил я.

– Есть.

– Ну, а что было дальше, тетя Валя?

– Ты, Светка, пей чай.

– Да-да, пей. – Мама налила ей чаю на блюдечко. Светка взяла бутерброд, откусила, нагнулась, стала пить с блюдечка.

– Глядел-глядел Иванушка-дурачок на старших братьев, неинтересно они живут, – негромко говорила мама, маленькими кусочками отламывая мякиш булки, с усилием проглатывая их. – И решил он поймать жар-птицу, понимаешь ли, чтобы в жизни интерес появился и всем вообще легче жить стало.

– Это попугай?

– Вроде того… Не стоит, Ваня, ему писать.

– Хорошо.

– И вот подружился он с Коньком-Горбунком, отправились они вместе счастье искать.

– А как – подружился?

Мама так же спокойно ответила, а я встал, начал одеваться. Достал из шкафа выходные брюки и пеструю рубашку, вот ботинки только были старые, чиненые.

– Кеды надень, – сказала мама.

Я стал причесываться перед зеркалом. Еще раз отметил машинально, до чего же я похож на Олега Попова: лицо румяное, нос – картошкой, глаза – голубые, и волосы льняные, специально для цирка… Как я буду без мамы, господи?!. А еще она говорила, что Юрий Никулин более тонкий и психологичный клоун, чем Олег Попов, что он даже ближе к Чаплину… Что Олег Попов тоже отличный цирковой клоун, но такое широкое признание за границей он получил из-за того, что образ, который он дает, напоминает сказочного героя русских былин. А может, мама еще все-таки поправится?!. Вон и Павел Павлович мне говорил, что такие случаи у них бывали. Или он просто успокаивал меня?… Главное, говорил, зависит от морального состояния, стойкости больного. Если так, то мама должна поправиться, обязательно должна!