Не прошло и четверти часа, как Керубино возвратился к костру. Еще через пять минут Челестини также уже сидел на своем месте.

«Ну?»

«Я его нашел».

«Я тоже».

«За кустом олеандра».

«В нише скалы».

«Что было у него справа?».

«Алоэ. А что он держал в руках?»

«Пистолеты со взведенными курками».

«Верно».

«А он спал?»

«Как если бы его охраняли все ангелы».

«Три тысячи золотых, это столько же, сколько на небе звезд!..»

«Каждый дукат равен десяти каролинам, а мы зарабатываем по одному каролину в месяц. Следовательно, мы можем прожить так же долго, как старый Джузеппе, и все-таки за всю свою жизнь не заработаем трех тысяч».

Несколько минут прошло в молчании, которое первым прервал Керубино.

«А что, трудно убить человека?»

«Нет, — ответил Челестини. — У человека, как у барана, есть на шее такая жила: стоит ее только перерезать, и все».

«А ты обратил внимание, что у Чезариса…»

«Раскрыта шея, не так ли?»

«Так было бы легко его…»

«Да, лишь бы нож был достататочно острый».

И каждый из мальчиков провел рукой по лезвию своего ножа, затем, поднявшись, они мгновение смотрели друг на друга молча.

«А кто будет наносить удар?»

Челестини взял с земли несколько камешков и, зажав их в кулаке, протянул руку:

«Чет или нечет?»

«Чет».

«Нечет: тебе идти».

Керубино молча ушел. Челестини видел, как он направился прямо к тому месту, где спал Чезарис; затем, когда тот скрылся из виду, она стал кидать в умирающее пламя костра подобранные перед тем камешки. Не прошло и десяти минут, как он увидел возвращающегося Керубино.

«Ну?» — задал он вопрос.

«Я не посмел».

«Почему?»

«Он спит с открытыми глазами, и мне показалось, что он на меня посмотрел».