РАЗБОРКИ

Солнцу надоело болтаться высоко в небе над сгорблен-ными спинами двух придурков и наблюдать их бесполез-ный для Родины, но регулярно оплачиваемый заботливым отечеством, труд. Оно смачно сплюнуло вниз, не попало; от огорчения сплюнуло еще раз, теперь попало; и с чувст-вом исполненного долга отправилось на покой.

"Надзиратель" разогнул спину, стряхнул с затылка что-то липкое и, потянувшись и не узнавая, посмотрел в сторо-ну "раба".

— Лех? Ты, что ли?

— А ты кого — деда Мазая ожидал увидеть?

— Не, для деда Мазая у тебя уши не того размера, — успо-коил друга Васька.

— Во, дуб! Уши были не у деда Мазая, а у спасенных им обезьян! — продемонстрировал Леха знание классической литературы своей новой родины.

— Насчет обезьян ты, возможно, и прав, но только коро-ва, под которой ты проползал, чегой-то на тебя уронила, и, ежли ты такой подарок до дома не растрясешь, помидоры в вашем саду получат ощутимую прибавку гумуса. А ты вдовесок еще более теплую, чем этот подарок благодар-ность любимой мамы.

Кулаки у Лехи явно не дотягивали до размеров Васьки-ной морды, но зато натренированный в гареме мускули-стый язык с лихвой восполнял предыдущий пробел в фи-зическом развитии.

Васька, честно получив на полную катушку причитаю-щуюся ему долю, безропотно собрал остатки приборов в мешки и без лишних напоминаний отнес их в багажник Лехиной тарантайки.

Драная копейка*, радостно разбрасывая по обочинам ошметки жирного перегноя, героически пробиралась к ближайшей ферме. Ее, как и хозяина, сонливо болтающе-гося за баранкой, сильнее магнита притягивали мажорное мычание отдоившихся коров и устойчивый запах парного молока, застоявшегося в давно не стиранных пятого, лю-бимого Лехиного размера, лифчиках.