— А если он перепутает и отвезет меня в другое место? Я же города не знаю, заблужусь.

— Нашла, чем пугать! Я поставлю господу самую тол-стую свечку.

— Толще твоего? — недоверчиво переспросила графиня.

— В два раза.

— Господь подождет.

Больше до самого Парижа супруги не проронили ни слова. Что было дальше, мы уже знаем. А вот граф с гра-финей…

Если бы они двое знали, кому доверили своего внука… Старая Анн с горя утопилась бы в том самом фонтане, в который она так шустро сиганула, а графа до конца его дней мучил бы энурез.

В ДОМЕ ТЕРПИМО…

Хозяйка богоугодного заведения мадам Жо для Мэ рас-толкала своих девочек по кабинетам и прилегла отдохнуть.

Приятное завершение рабочего дня — ни одной свободной койки, ни одной не проданной норки. Для работы погода хорошая, для здоровья, когда тебе еще недавно было два-дцать, а сегодня уже пятьдесят четыре, погода скверная. В дождь ее клонит в сон, низкие облака давят на психику, угнетают. Она так боится замкнутого пространства! Пада-ет на диван, закрывает глаза и смотрит в голубое небо.

Небо появилось на мгновение и сбежало — спугнул на-стойчивый звонок в дверь.

— Кого еще несет? — она уже забыла о голубом небе, о плохой погоде, перед глазами только клиент и мысль: кому его обслуживать? Все девочки до утра заняты. Самой от-дуваться?

— Иду-иду! — сказала громко, чтобы тот, который за две-рью, услышал ее и больше не трезвонил, не беспокоил уважаемых господ.

Открыла дверь и застыла на месте. На пороге ее дома, истоптанного ногами тысяч любвеобильных мужчин, в корзине плакал младенец.

Через много лет, вспоминая эту ночь, она первым де-лом будет ощущать сильно ударивший ей в нос запах го-рячих пирожков с капустой, и уже потом слышать голос плачущего ребенка.