Накрывая завтрак, который по землепашеским меркам иначе как поздним назвать было нельзя, Эрна вдруг помрачнела лицом. Она подняла на Годиновича виноватые глаза, точно собираясь сознаться в чем-то ужасном:

– Прости меня, Варглоб, я запамятовала тебе сказать, что вчера несколько раз приходили люди от Хрольфа и передавали, чтобы ты пришел к нему в дом сразу, как появишься на Бирке. Извини мою память…

– Эрна, – перебил ее Волькша, – разве моя жена не заметила, что я только-только вернулся на Бирку?

Глаза ругийки округлились от удивления.

– А до этого я пребывал в блаженном Ирии,

Волькша бодрился и зубоскалил, чтобы унять чувство вины своей жены, но новость сама по себе его обеспокоила. С тех пор, как Волкан обзавелся собственным домом, Хрольф тревожил его лишь однажды, когда собирался к Ларсу на Адельсён. Размолвка с переворачиванием стола благополучно разрешилась на следующий же день после первого плавания Кнутнева на Екерё к златокузнецу. Так что же могло понадобиться племяннику Неистового Эрланда?

В доме Хрольфа все шло обычным порядком, разве что сумьские старухи-фольки больше обычного суетились возле котлов. Гребцы либо слонялись без дела, либо, подобно Олькше, дрыхли на своих лежанках. Многих и вовсе не было. Выходило, что шеппарь не скликал манскап для похода.

– Варглоб! – позвал его Хрольф из хозяйской половины. – Это ты?

– Он самый, – ответил Волькша, отодвигая полог, закрывавший проход в перегородке между клетями.

– Проходи, – поманил шеппарь. – Садись.

Вид у него был затрапезный, но на хозяйской полати лежали самые дорогие и нарядные его одежи.

– Я посылал за тобой вчера, – не без упрека, но полушепотом заговорил Хрольф.

– Я пришел, как только узнал об этом, – не без вызова ответил Волкан, также понижая голос.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Годинович прочитал во взгляде свея пару язвительных вопросов, которых тому не следовало бы произносить, дабы не получить резких и не особенно приятных ответов. Сжатые губы и беспокойные желваки на челюсти венедского парнишки подействовали на Хрольфа вразумляюще. Он сдержался и без лишних слов перешел к делу: