«Чо, паря, зарыбило?»

«Не рассчитал, говорит, отнесло водой острогу. Охвостил».

«А в кого бросал?»

«Да ленчишко здо-оровый был».

Ну, поговорили еще, свежим смольем козы наложили, и поплыли обе лодки вниз. Они разрезами — глубинами, а мы — правым бережком.

Скажу я тебе: вниз по течению плыть вообще не рыбалка. Первое — править худо, ни в жизнь лодку не подвернешь куда надо; второе — острогу вперед пускать нельзя, от черенка струя отходит, мешает, а назад не успеешь ткнуть, водой тебя уже унесет; ну, и третье — рыба всегда против течения бежит, юркнет мимо, и поминай как звали, задом догонять не будешь.

По разрезам, правда, только вниз сплывают: тяжело серединой реки подыматься. Леночки либо таймешата редко встречаются, а попусту маяться никому неохота. Вниз плывут, заметят ленка в разрезе — спустятся, завернутся потихоньку, чтобы шумом не напугать, подплывут опять и стукнут, если дождется ленок-то. А чаще убегает — боится рыба огня.

— Постой, Алеша, как же так? — прервал я рассказ Алексея. — А я где-то читал, что, наоборот, рыба на огонь бежит.

— Это напишут. Напишут. Найдутся такие… Да что же, по-твоему, рыба как мотылек на свечку летит? Может, где-нибудь так и бывает, да не в Сибири.

— Алеша, я здесь ни при чем. Что читал, о том и говорю.

— А ты в другой раз такие книги не читай.

— Ладно, не буду… Рассказывай дальше.

— Да. Плывут они разрезами, сами то и дело заворачиваются. Погонят, погонят, не найдут — опять вниз плывут. Знать, ленка много в разрезах. А наколоть ни одного не закололи. Так все плесо прошли, и в нижнюю шиверу их затянуло. И у нас тоже ничего.

Поплыли мы к табору.

«Будем еще плавать?» — спрашиваю братана. Вижу, устал он.

«Давай. Все равно, говорит. Может, хотя на уху как-нибудь насбираем».

Поднялись еще раз. Два харюзка добыли. Со злости я прямо, не целясь, стал швырять острогу.