После обеда сотни полунагих людей рыли четырехугольную яму. Работа шла быстро. Нугри не заметил, как яма стала глубокой. Мелькали лопаты, песок сыпался в корзины. Сотни детей, преимущественно мальчиков, спускались вниз и уносили корзины на своих головах. Они шли гуськом к оврагу, чтобы высыпать песок. За целый день работы им платили вдвое меньше, чем взрослым.
Десятники, с палками и бичами из воловьей шкуры, прохаживались, покрикивая, среди детей и землекопов. Нередко пронзительный крик пролетал над песками, и мальчик падал лицом в раскаленный песок. Но второй удар, более жгучий, подымал его на ноги. Иногда вспыхивали злые голоса, слышались угрожающие крики. Десятники поспешно отступали от возмущенных людей и звали на помощь. Прибегали сотские с бичами и палками. Бичи свистели, палки опускались на спины землекопов.
- Не от-ста-вай! - кричали сотские, и десятники подхватывали их возглас.
Нугри исподлобья поглядывал на Кени. Видел, как дрожала у него в руках лопата.
Когда к ним подошел десятник, Нугри спросил, почему каменотесов послали копать землю.
- Мы всегда работали по камню, - говорил Нугри, - и ты, видно, не умеешь отличить каменотеса от землекопа. Где начальник царских каменотесов? Мы желаем говорить с ним.
- Делай, что приказано! - возразил десятник. - А будешь шуметь...
Он поднял палку и погрозил Нугри.
Кени взглянул на рабочих. Одного слова Нугри было бы достаточно, чтоб они бросились на десятника. Однако Нугри поплевал на руки и молча взялся за лопату.
Когда десятник отошел, Кени спросил:
- Почему ты смолчал?
- Что пользы драться с начальством? - возразил Нугри. - Нас избили бы, заковали в цепи и сослали бы на Синайские рудники добывать медь... И, толкнув локтем Кени в бок, он добавил: - Я решил терпеть. Дни и ночи я думаю о важном деле.