Нугри следил за успехами сына и гордился им. Остальные дети тоже учились, но большими успехами не отличались.

Взглянув на вошедшего Абу, отец улыбнулся.

- Расскажи, мальчик, что ты сегодня делал? - спросил он.

- Сегодня мы посетили с учителем - да сохранит его премудрый Тот! папирусную мастерскую.

И Аба рассказал, как вырабатывались свитки папируса. Легкими ударами люди отделяли от ствола папируса тонкие слои верхнего покрова и нарезали из них длинные полоски. Накладывая их краями одну на другую, они получали широкую полосу, затем на эту полосу накладывали поперек другой ряд таких же полосок, а на этот ряд следующие ряды. Потом люди разглаживали полосу гладилами из слоновой кости, и клей, содержащийся в растении, придавал листу прочность. Лучшим считался папирус толстый, гладкий, желтовато-коричневого цвета.

Нугри внимательно слушал мальчика.

- Всякая работа требует умения, - сказал он, - а умение достигается учением. Вначале тебе было трудно, сын мой, но потом ты заслужил похвалу учителя.

- Я уже переписываю судебные решения, учитель повелел мне составить отчет о работах в папирусной мастерской... Со временем у меня будет колесница, слуги... Тогда я стану заботиться о матери...

Мимута обняла его.

- Мальчик мой, - сказала она со слезами на глазах, - мальчик мой!...

Аба ушел к братьям и сестрам, игравшим во дворике. Нугри и Мимута тоже вышли из хижины.

Была уже ночь. На черном небе - ни звезды. Тишина висела над долиной.

- За всю свою жизнь не упомню такой душной ночи, - сказал Нугри. - А ведь мне уже сорок лет. Неужели бог войны, грозный Сет, готовит нам удар?

Когда они возвратятся в лачугу, мать разостлала на глиняном полу тростниковые цыновки, загнутые по краям кверху и усаженные колючками. Она напоминала детям, чтобы они не поранили себе рук и ног колючками, предохраняющими спящих от нападения скорпионов. Потом она положила на цыновки волшебные таблички с изображением бога, душащего змей и попирающего скорпионов.