Торговец попытался привстать и зацепился лацканом за тяжелый стол. В ту же секунду его левую руку, которая еще оставалась на столешнице, пробил острый клинок.

Португалец замер на месте, широко открыв рот и судорожно хватая воздух, он хотел закричать, но не мог. Капитан Баррет перехватил и удерживал уцелевшую, правую, кисть торговца, чтобы не позволить толстяку вытащить из столешницы нож, который глубоко засел в досках.

— Понравилась моя шутка? — тихо осведомился пират. — Не кривись, толстяк, я вижу, что ты доволен. А раз ты доволен, то запомни… В следующий раз я этим самым ножом отрежу твои уши, а заодно то, что болтается промеж ног. Если ты выживешь после моих шуток, тогда послушаешь песни еще.

Торговец сдавленно засипел, задергался. Баррет ухмыльнулся, выждал еще немного, потом выдернул клинок из столешницы и толкнул торговца пониже спины сапогом. Тот проворно шмыгнул в сторону, зажимая пальцами пробитую ладонь.

— Песню! Давай спой нам балладу о чужом парусе, Пэм! — вновь загорланила публика, даже не заметившая ссоры.

Девушка, придав нежному личику нарочито мрачное выражение, запела:

Тайком покинули причал, Густой туман стоял, Тревожно колокол бренчал У потемневших скал. Без ветра парус не помог, Держались за весло. Вмешался Бог, На запад нас теченьем отнесло. Горел рассвет, прохладный бриз Нес аромат земли, Давно растаяли вдали Испанцев корабли. Но странен берег был чужой, Уныл, суров и гол. Скелет дельфина — знак плохой —