— Извини, я не хотел тебя оскорбить.

— Тогда сядь и послушай, у меня к тебе дело.

Доктор поднял и отряхнул треуголку, а затем опустился на скамью, чувствуя, как от пережитых неприятностей противно трясутся колени.

— Ты, Питер, в последнее время как бешеный.

— Знаю, у меня плохой характер. Но кто-то на Архипелаге пустил слух, будто я тайно взял корсарский патент у испанцев.

— Что?! Но это полная ерунда. Англичанин твоего происхождения и с твоей репутацией не может перейти к испанцам, это просто смешно.

— Всякое бывает, Генри. Я никогда не перейду к испанцам, но за достаточные деньги предатели найдутся. После этого назваться чужим именем — все равно что орех раскусить.

— Узнал, кто распускает слухи?

— Вроде бы на Хайроке какой-то Скотт о'Брайен имеет длинный язык.

— Убил его?

— Конечно, нет. Если бы я убил о'Брайена, все бы решили, что, мол, капитан Баррет заметает следы. Но я встретил сплетника в темном переулке и немного помял ему ребра. И тогда о'Брайен сознался, от кого слышал историю об испанском патенте.

— От кого?

— «Малыш» Тэдди ему рассказал. Черт! Этот Тэдди куда-то подевался с Хайрока. С тех пор моя деловая репутация совсем испортилась, Генри. Торговцы, как увидят меня, сразу взвинчивают цены. Лучшие моряки в английских колониях обходят стороной, островные губернаторы не желают со мною встречаться, опасаясь шпионажа. Но к испанцам сунуться я тоже не могу.

— Конечно, Питер, ты помнишь о своем грехе — о разграбленном молитвенном доме.

— Это был всего лишь испанский монастырь, с точки зрения грехов он не в счет, но мне не хочется предстать перед алькальдом Рикардо Феррера де Маркадала…

Доктор Кид согласно кивнул.

— Твоя встреча с де Маркадала наверняка закончилась бы плохо… Жаль, что дураки не понимают ничего, из-за них, в конечном счете, мы и сидим без денег…