Я совсем испугался от его дикого голоса. — Я не убивал, — замялся я.

— Я даже не знал его.

— Убили! — голос Эдди был выше, чем у брата, но такой же дикий. — Папа нам говорил! Он говорил, что евреи убили его и даже распяли на кресте. Он говорил нам, что жиды заселят все новые дома в округе Я попытался успокоить их. — Может быть какие-то незнакомые мне евреи и убили его, — умоляюще произнес я, — но мама мне всегда говорила, что он царь евреев.

— И все равно они его убили, — твердил Пол.

Я задумался на мгновенье. Собака снова стала скулить, но я боялся повернуться и посмотреть. Я попытался сменить разговор. — Надо попробовать достать собаку оттуда.

Они не ответили. Видно было, что они все еще сердятся. Я попробовал придумать что-нибудь, чтобы угодить им. — Может быть, они убили его потому, что он был плохой царь, — предположил я. У них побледнели лица. Я перепугался и повернулся было бежать, но не успел. Пол схватил меня и прижал мне руки к бокам. Я попытался высвободиться, но не смог и заплакал.

На лица у Пола вдруг появилась презрительная улыбка. Он отпустил мне руки и отступил.

— Так ты хочешь достать оттуда собаку? — спросил он.

Я попытался заглушить рыдания. Одной рукой вытер глаза. — Да-а, протянул я.

Он глубоко вздохнул, все еще улыбаясь. — Отлично, еврейчонок, доставай ее! — Внезапно он бросился на меня с вытянутыми вперед руками.

В ужасе я хотел было увильнуть, но он толкнул меня в грудь, и я задохнулся. Затем я стал падать, кувыркаясь, по склону котлована. Я пробовал было ухватиться за что-нибудь, чтобы не скользить, но ничего не вышло. Я докатился до дна и с минуту лежал там, собираясь с духом.

Тут я услышал, как кто-то радостно заскулил, и почувствовал, как теплый язык начал лизать мне лицо. Я сел. Махонькая коричневая собачонка, совсем щенок, лизала мне лицо, помахивая хвостиком и тихонько счастливо повизгивая.