Русские, татары, болгары оглядывали лошадь, пожитки Ивана, качали головами и советовали ехать на виноградники в сторожа. Но кто-то обронил:

— А то купи тут клок земли, попробуй.

— А что, и попробую, — оживился Иван. — Где она, земля-то?

Земля-покатый склон в диких зарослях кустарника лежала в стороне от дач и поселка. От гор ее отделял промытый дождями широкий ров. Иван походил по ней, ощупал ее, подивился железной цепкости кустов, прикинул, где можно жилье поставить, и пошел с бабкой к хозяину:

— А сколько?

Хозяин назвал цену, бабка охнула и схватила Ивана за рукав:

— Это за одну землю? Да где мы возьмем столько?

Поедем назад, не губи ты меня, не губи внучонка.

Но Иван стал торговаться, клясть свою бедность, жалобой на смерть пятерых детей растревожил хозяина, уговорил его рассрочить плату за землю, и они ударили по рукам.

С этого часа бабка перестала узнавать Ивана. Он проворно поставил на дикой земле шалаш, добыл топоры, заступ, лопаты, ведра и бочки, поставил навес, сделал землянку и таганок. Выкорчевал полосу кустарника, очистил землю от камней, навозил навозу и, хотя было уже поздно, посеял кукурузу:

— Во, носите из ручья воду, поливайте, а мне не до этого.

Он начал возить из-под горы камень для мазанки, колья и столбы. Когда лошадь уставала, он пускал ее пастись, а сам корчевал кустарник и рыл канаву для фундамента.

Бабка тужилась помогать ему, но жара и головные боли валили ее с ног. Анисим старался и, работая, рос не по. дням, а по часам: он носил из ручья воду, выбирал из взрыхленной земли камни, пас лошадь, бегал к морю, в поселок и рассказывал, как работают в садах.