— Барышня? — спросил он торопливым шепотом.

— Не найдем, товарищ командир, — пожал плечами партизан. — Вот ее чемодан с барахлом. А тут — документы штаба.

Лицо командира вытянулось и побледнело.

— Что?! — тихо и ожесточенно произнес он. — С ума сошли! Вам что было приказано?

— Сразу все обыскали. И дом, и вокруг.

— Под землей найдите. Ясно? Через пять минут представьте барышню. Живую, невредимую. Головой отвечаете.

На мгновенье командир прислушался к стрельбе и торопливо вошел в дом. Дверь на кухню была приоткрыта. На столе горела вставленная в горлышко бутылки оплывшая свеча. У стены стояли две дрожащие, заплаканные женщины. Снимая полушубок, командир посмотрел на них.

— Кто? Арестованные? Не плакать! Заберем вас с собой.

Женщина постарше зарыдала, ломая руки.

— Моего старого повесили. Ой, боже мой, боже!

Сцепив зубы, командир оборвал окровавленный рукав рубахи и осмотрел рану.

— Возьмите в кармане бинт. Перевяжите. Да скорее, тетя! Крепче стягивайте, не бойтесь! Вот так!

Левой рукой он помогал женщине накладывать бинт На рану и, чутко прислушиваясь к удалявшейся на край села стрельбе, осматривал кухню. В плите еще жарко пылали Дрова. На широкой скамье было свалено несколько тулупов и шинелей. В темном углу стояла кадка, косо накрытая деревянной крышкой.

— Вас допрашивали? Кто? — спросил командир у женщин, поглядывая на кадку.

— Офицеры.

— Переводчица была?

— Ага, дивчина.

— Где она?

— Разве мы знаем?

— Когда последний раз видели ее?

— А вот как били нас. Ну, полчаса назад.

Перевязку закончили. Морщась от боли, командир поспешно одел полушубок. По коридору кто–то пробежал, гремя сапогами.

— Ковальчук! — крикнул командир.

На пороге появился запыхавшийся партизан с электрическим фонарем, весь окутанный серой пыльной паутиной.