Кордельер, конечно, должен был бы, следуя этому закону, оставить нам что-нибудь на дорогу. Значит, у вас совсем ничего не осталось, моя прелестная Кунигунда?

Ни единого мараведиса,-сказала она.

Что же делать? - спросил Кандид.

Продадим одну лошадь,- сказала старуха.- Хоть у меня и ползада, я усядусь как-нибудь позади барышни, и мы доедем до Кадикса.

В той же самой гостинице остановился приор-бенедиктинец. Он купил лошадь за сходную цену. Кандид, Кунигунда и старуха поехали через Лусену, Хилью, Лебриху и добрались наконец до Кадикса. Там снаряжали в это время флот и собирали войско, чтобы проучить преподобных отцов иезуитов в Парагвае, которых обвиняли в том, что они подняли одну из своих орд близ города Саи-Сакраменто против испанского и португальского королей. Кандид недаром служил у болгар,- он показал генералу маленькой армии все болгарские воинские приемы с таким изяществом, ловкостью, проворством, живостью, легкостью, что ему сразу дали командовать ротой пехоты.

И вот он - капитан; он садится на корабль вместе с Кунигундою, старухою, двумя слугами и двумя андалузскими лошадьми, которые принадлежали великому инквизитору Португалии. Во время этого переезда они много рассуждали о философии бедного Панглоса. Мы едем в Новый Свет,-говорил Кандид,-и в нем-то, без сомнения, все хорошо; ведь невозможно не посетовать на телесные и душевные страдания, которые приходится претерпевать в нашей части света.

Я люблю вас всем сердцем,- сказала Кунигунда,- но моя душа истомлена тем, что я видела, тем, что испытала.

Все будет хорошо,-возразил Кандид.-Уже и море этого нового мира лучше морей нашей Европы: оно спокойнее, и ветры постояннее. Кснечно, Новый Свет-самый лучший из возможных миров. Дай-то бог,-сказала Кунигунда,-но я была так несчастна в нашем прежнем мире, что мое сердце почти закрылось для надежды. :