Онэзим (хохочет). Ха, ха, ха! Бессмертные принципы 89 года!

Грюше. Чему вы смеетесь?

Онэзим. Мой отец всегда смеется, когда при нем кто-нибудь произносит эти слова.

Грюше. Э! Не будь 89 года, не было бы и депутатов!

Мисс Арабелла. Вы правы, г-н Грюше, что защищаете парламент. Джентльмен может сделать много добра, будучи его членом.

Грюше. Первым делом проводишь зиму в Париже.

Г-жа Руслен. А это уже кое-что! Подойди же, Луиза. Ведь жизнь в провинции надоедает в конце концов, не правда ли, г-н Мюрель?

Мюрель (с живостью). Да, сударыня. (Тихо Луизе.) В ней можно, однако, найти счастье.

Грюше. Как будто в этой бедной провинции живут одни дураки!!!

Мисс Арабелла (восторженно). О нет, нет! Под сенью наших старых дубрав бьются благородные сердца; равнины навевают мечты; в безвестных уголках, быть может, скрываются таланты, таится гений, который воссияет над нами! (Садится.)

Г-жа Руслен. Что за тирада, моя милая? Вы нынче более чем когда-либо поэтически настроены.

Онэзим. Мадмуазель действительно, если не считать легкий акцент, превосходно передала нам «Озеро» г-на Ламартина.

Г-жа Руслен. А вам знакомо это произведение?

Онэзим. Мне еще не разрешили читать автора этих стихов.

Г-жа Руслен. Понимаю. Серьезное воспитание… (Надевает ему на руки шерсть для разматывания.) Не будете ли вы так любезны?.. Вытяните руки! Очень хорошо.

Онэзим. О, я умею! Я даже помогал вышивать из бисера тот пейзаж, что вам подарила моя сестра Елизавета!..

Г-жа Руслен. Прелестная вещица; она висит в моей комнате. Луиза, когда же ты кончишь рассматривать «Иллюстрацию»?