- Ты ведь ещё не решил, куда податься, ведь так? - сказал Орделл Луису. - Ты просто вышел из тюрьмы и теперь приходится все начинать сначала. Я вижу, усов ты больше не носишь, вон и седина уже появилась в волосах.

- Интересно, - заметил Люис, - а как тебе все-таки удалось выпрямить волосы? Ведь раньше у тебя была роскошная шевелюра.

- Ничего не поделаешь, приходится следовать моде.

Орделл осторожно провел рукой по жестким волосам, которые были теперь старательно зачесаны назад и собраны в хвост на затылке.

- Нет, - произнес он наконец, теребя пальцами прядь волос, - по-моему, ты и сам не знаешь, чего хочешь.

- По-твоему? - переспросил Луис.

- Ну надо же! Его взгляд полон нескрываемого презрения!.. Ну, кое-чему ты за решеткой действительно научился, - продолжал Орделл. - Только знаешь, Луис, вот в этой рубашке, в которую ты сегодня вырядился, ты больше похож на разнорабочего с автозаправки. Только вот сюда, на кармашек, осталось ещё пришить бирочку - "Лу". Лу, протри ветровое стекло и не забудь проверить уровень масла...

Орделл беззлобно улыбнулся, всем своим видом давая понять, что он пошутил. Наряд самого Орделла был выдержан в золотисто-белых тонах и состоял из джемпера оранжевого цвета и белых льняных брюк; на шее и запястье поблескивали золотые цепочки, и ещё на двух пальцах красовались массивные золотые перстни.

- Пойдем, досмотрим представление, - продолжал Орделл.

- Ты сам будешь похлеще любого шоу, - заметил на это Луис.

Орделл улыбнулся и по-борцовски задвигал плечами. Они прошли позади толпы, сдерживаемой кордоном из желтой ленты, натянутой полицейскими у лестницы перед фонтаном. Здесь выступал с речью молодой нацист, в то время как остальные участники шествия стояли молча, обернувшись лицом к толпе и испытывая чувство явного превосходства над всеми остальными собрившимися. Орделл начал было пробиваться через толпу зрителей, желая подойти поближе, и тогда Луис ухватил его за руку.