— Стой! — остановил его исправник. — Притащить сюда жида с его расчетной книжкой.

Несколько сотских бросились со всех ног за шинкарем. Через несколько минут явился Хаим с толстой, растрепанной книжкой. Еврей имел растерянный и до смерти испуганный вид.

— Укажи, шинкарь, сколько кто тебе должен денег.

— Ваше высокородие, — пролепетал еврей, — они... занимали наличные деньги... для посева.

— Укажи, кто должен и сколько, — грозно прервал шинкаря исправник.

— Вот... он, — указал шинкарь дрожащей рукой на одного из мужиков.

— Должен? — допросил исправник мужика.

— Должен, батюшка, как не должен, — ответил радостно мужик.

— Сколько? — продолжал допрашивать исправник. Еврей развернул свою книгу.

— Пять рублей с полтиной.

— Признаешь? — спросил исправник мужика.

— Нет, родимый, чего врать; я должен ему девять рублей с полтиной.

Еврей отскочил, изумленный.

— Не знаю... может, забыл записать... — промямлил он.

— Стало быть, забыл! Нешто не помнишь, когда я с Петром...

— Запиши! — приказал исправник писарю.

Поочередно еврей указывал на своих должников.

Долги беспрекословно признавались. Не удивительно, что большая часть должников спорила с кредитором о том, что суммы их настоящего долга гораздо больше суммы, записанной за ними в шинкарской книге. Они кричали на шинкаря, что он ошибся, забыл записать... Нашлись, однако, и такие мужики, которые ни за что не хотели признать себя должниками.

— Чего отпираешься? Ведь должен? — увещали их соседи, подмигивая и легонько подталкивая локтем.

— Не могу я греха на душу брать. Стало быть, не должен — и шабаш.

Когда список долгов был таким образом составлен, исправник велел прочитать его вслух.

— Верно тут написано? — спросил исправник тех, чьи имена были названы.

— Верно! — подтвердили те.