Ахончев стал читать:

— «Из Парижа сообщают, что знаменитая дальнобойная винтовка Шасспо усовершенствована и к следующей весне, возможно, французская армия будет вооружена ею».

Горчаков перебил:

— Возможно? Нет! Будет вооружена. Лаврентий!

Слуга вошёл.

— В саду ждет приёма граф Развозовский. Пригласи. — Слуга ушёл. — Граф болтлив, глуп, но вид у него снаружи многозначительный, а в задуманном предприятии, чем многозначительнее передатчик, тем успешней. — И, чуть подумав:- Я продиктую вам, капитан-лейтенант, секретную депешу, а вы передадите её шифровальщику. Шифр номер восемь.

— Шифр номер восемь не надёжен, ваша светлость.

— Тем быстрее дойдет до Биконсфильда. Да и граф небось сболтнёт.

Тут как раз вошёл и граф Развозовский, грузный и поживший мужчина около 55 лет, с мешками у глаз.

— А, граф Юлиан Викторович, здравствуйте! — приветствовал Горчаков. Садитесь, садитесь. Можете идти, капитан-лейтенант. Ах, боже мой! Я и забыл о депеше. Граф, разрешите продиктовать при вас телеграмму?

— Если даже и государственная тайна, вполне положитесь на мою скромность, ваша светлость.

— Пишите, капитан-лейтенант. «Царское Село. Министру двора. Прошу сообщить Его Величеству, что я согласен с мнением генерала Обручева о необходимости немедленной посылки к границам Индии армии в двести тысяч штыков. Канцлер, князь Горчаков». Да-с, двести тысяч! На чей-нибудь взгляд число покажется неправдоподобным, но Яго говорил своему генералу более неправдоподобные вещи, а тот, смотри-ка, как успешно задушил Дездемону,

— Осмелюсь спросить, ваша светлость, фамилию генерала, — осторожно поинтересовался Развозовский.

— Кляузовиц, граф.

Развозовский удовлетворённо кивнул: