На груди у него, свесившись несколькими плотными кольцами, подняв голову и отведя ее назад, в агрессивной позе сидела громадная гремучая змея. Не какой-нибудь недомерок из пустыни, а одно из жутких чудовищ, какие встречаются в горах — полных шесть футов воплощенной погибели. Злобные змеиные глаза были красные, с зубов сочился яд, похожий на чернила. Мануэль смотрел в эти огненные глаза не отрываясь, прекрасно понимая, что, как бы он ни старался, ему не упредить молниеносный смертельный удар гремучей змеи; сознавая, что стоит только дрогнуть одному его мускулу, стоит ему только моргнуть и острые как иглы зубы в тот же миг вонзятся ему в лицо.

Хэтфилд все это тоже понимал, он знал, что человек не может долго выдерживать подобную неподвижность. В любую секунду мышцы, изнемогающие от напряжения, невольно дрогнут — и тогда взбешенная змея отреагирует мгновенно и смертоносно.

Рейнджер поднял тяжелый револьвер, но рука, обычно твердая и верная, сейчас предательски дрожала. Обливаясь потом, Хэтфилд пытался преодолеть слабость: он ведь потерял огромное количество крови. С того места, где он стоял, стрелять было неудобно: коптилка еле светила, пламя плясало.

— Если промажу — продырявлю Мануэля, — прошептали пересохшие губы. — Но змея все равно его прикончит!

Тело змеи вздулось, она отвела зловещую головку назад, изготовившись для броска. Страшным усилием воли Хэтфилд поборол дрожь в руке, его палец нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела слился с криком Мануэля. Мексиканец плашмя свалился на пол рядом с кушеткой, а Хэтфилд бросился вниз по лестнице. А на дальнем конце кушетки, извивалось и стегало хвостом тело змеи. Голова была снесена крупнокалиберной пулей.

— Укусила? — прокричал Хэтфилд.

— Нет, — выдохнул Мануэль. — Боже правый! Что…

Хэтфилд бросился к двери, распахнул ее и увидел двух ошеломленных часовых, они что-то несвязно бормотали спросонья.