У одного из незнакомцев, скорчившихся под окном, в руке был небольшой узелок из мешковины. Он с величайшей осторожностью развязал его и что-то извлек оттуда. Его пальцы сжимали это нечто с видимым усилием. Второй невольно подался назад. Это движение вызвало тихий шорох — камешек покатился под ногой. Раздалось еле слышное проклятие. Первый швырнул узелок в окно… Еще секунда — и эта парочка исчезла за углом хижины. Незнакомцы устремились в северном направлении и растворились во тьме.

Джим Хэтфилд спал крепко, но чутко, как человек, за которым на протяжении многих лет ходила по пятам опасность. Внезапно он проснулся, раскрыл глаза и замер в состоянии тревожного напряжения. Все чувства вдруг обострились до предела. В ушах эхом отдавался еле слышный звук покатившегося камушка. Прошла тревожная секунда — он ничего не слышал. Потом со стороны лестницы, ведущей вниз, в комнату Мануэля донесся глухой удар, а за ним — сдавленный вскрик и какое-то странное шуршание. Потом воцарилась полная тишина. Тишина, пронизанная неведомым ужасом.

Хэтфилд бесшумно опустил ноги на пол, сел, запахивая полы халата. Надел мягкие мексиканские сандалии, которые стояли тут же рядом. Потом выхватил из кобуры один из своих больших «Кольтов» и беззвучно скользнул к верхней площадке лестницы. Там он опустился на колени у перил и стал всматриваться в комнату внизу. Через секунду он при неясном свете одной масляной горелки увидел нечто такое, от чего ладонь, в которой он сжимал рукоятку «Кольта», стала влажной от холодного пота.

Кушетка, на которой сам Хэтфилд спал еще прошлой ночью и много ночей до того, стояла рядом с раскрытым окном. Сейчас на ней лежал Мануэль Карденас, оцепеневший, как в столбняке, в ужасе широко раскрыв глаза, затаив дыхание и не шевелясь.