- Гера, ты Гера?

- Да, я Гера. А что?

- Хорошо. Дверь заперта?

Этот его страх тоже, наверно, из телевизора. Его не волнуют взрывы, террористы, военные действия, но почему-то пугают ганавим, то есть воры, которых он никогда не видел, но в которых вобрались все опасности мира. Что такое ганавим, он представляет смутно. Это что-то, опять же, из телевизора. Может быть, с щупальцами и без ног, может быть - с крыльями. Перед сном, не доверяя нам, он сам проверяет входную и балконные двери.

Кончился фильм, я выключил телевизор - все, спать.

- Положу тебя у нас.

У нас - это на нашем с Ирой втором этаже. Гай спит в своей комнатке на первом, а когда родителей нет, мы укладываем его у себя.

Только я постелил ему - приехал с работы Коля.

- Папа, я у Иры сплю! - поторопился Гай.

- Нет, ты спишь в своей кровати.

- Ну папа!

- Гай, я сказал. Иди ложись.

Гай захныкал и, скуля, зашлепал по лестнице вниз. Этот пришелец из телемира неплохо ориентировался, когда дело касалось его интересов: Гера и Ира в нем души не чают, с ними можно канючить и капризничать, а папа воспитывает.

- Пусть бы уж у нас лег, - сказал я. - Он боится один.

- Парню восьмой год, - непримиримо сказал Коля.

Восьмой год он пытается сделать из малыша "настоящего мужика", смелого и стойкого, шпыняет его: "Ты же мальчик!", а Гай вопит: "Не хочу быть мальчиком, хочу быть девочкой!". Спорить с Колей бесполезно, и мы с Ирой помалкиваем, тем более что баловать детей в самом деле нехорошо.