Это был человек лет пятидесяти, среднего росту, сухощавый, жиденький, кисленький, вида самого кроткого, смирного, отчасти немного даже глуповатого; крошечное лицо его, усыпанное красными и синими жилками, скорее склонялось книзу, чем закидывалось кверху; серенькие глаза, лишенные ресниц, постоянно слезившиеся, заслонялись большими круглыми очками в оловянной оправе, скрепленной кое-где черными нитками. Широкая лысина, сливающаяся непосредственно с низеньким лбом и обнажавшая все темя, вплоть до того места, где затылок упирался в воротник сюртука, обрамлялась с боков жиденькими пучочками седых волос, зачесываемых обыкновенно Сусликовым на самую лысину справа налево. Одежду его составляли ветхий бумажный галстук, полосатый жилет, упорно подбиравшийся к подбородку, и классический длиннополый сюртук горохового цвета, сделавшийся уже почему-то неизбежной принадлежностью всех старых театральных музыкантов. Оправившись немного после сшибки с Горковенкой, Сусликов подбежал к Сабанееву и, сложив по обыкновению своему обе ладони к животу, согнулся в три погибели.

- Куда это ты вечно забежишь, что тебя собаками надо отыскивать? Где ты был до сих пор? - спросил Николай Платоныч, закидывая руки назад.

- Я-с насчет... все... маленечко... Николай Платоныч, - начал было Сусликов, да замялся и окончил оправдание новым поклоном.

- Ну, ну, хорошо, хорошо, - перебил содержатель театра.- Все пьешь! - заключил он, насупив брови. - Завтра идет дивертисмент; чтоб все у тебя было исправно. Смотри, Сусликов: я знаю, кто тебя подбивает, - прибавил он, грозя пальцем трагику, который тотчас же принял мрачный вид, - все ли у тебя в оркестре как следует, а?..

- Все-с, - возразил Сусликов, - вот только, Николай Платоныч, гобойчик разве...

- Что такое? - живо перебил содержатель театра.

- Да захворал как словно маленечко...

- Что ж ты мне прежде не сказал этого? а? а? ну, что ж ты стоишь? надо поскорей дать знать Алкивиаду Степанычу и просить, чтобы он одолжил своего гобоиста на завтра. - Куда? куда-а-а? погоди, после, теперь надо пройти дивертисмент... я сам пошлю потом: ступай! да живо настроить оркестр!