Шкипер слегка поклонился пассажиру в рыбацком плаще, тот небрежно кивнул в ответ.
На востоке еще не начинал брезжить рассвет, когда шхуна, опустив косые просмоленные паруса, остановилась у песчаного берега, скрытого пеленой предутреннего тумана.
— Прикажете вас проводить? — шепотом спросил Антос.
Пассажир ответил не сразу. Пристально всматриваясь в пелену тумана, он словно чего-то ждал. Матросы держали наготове легкие карабины.
— Сегодня среда. Вы придете в субботу... — не поворачиваясь, произнес пассажир. — Провожать меня не надо... Обождите десять минут; если все будет тихо, отплывайте... Сколько времени на ваших часах?
...Туман сгущался плотнее и плотнее, и пограничник, лежащий над обрывом в кустах дикой маслины, не мог уже разглядеть не только моря, но даже вытащенных на песчаный берег рыбачьих лодок и развешанных для просушки сетей.
Легкий прибой однообразно шуршал галькой. Где-то прокричал петух, ему откликнулся второй, третий...
«Скоро колонисты начнут коров доить... Хорошо бы сейчас выпить крыночку парного молока с теплым ржаным хлебом».
Пограничник облизал сухие, потрескавшиеся губы. Он был голоден, и от этого его еще сильнее клонило ко сну. Но спать на посту никак невозможно. Он вытащил из кармана флягу, налил на ладонь воды, смочил виски, лоб, веки. Теперь вроде бы легче.
Какой-то посторонний, едва уловимый звук раздался у лодок. Пограничник насторожился и, увидев вдруг под самым обрывом словно вынырнувшего из тумана человека, хотел было окликнуть его, но раздумал: «Подпущу поближе...»
А неизвестный, пригнувшись, подошел к обрыву и, цепляясь за ветви кустов и клочья высохшей травы, полез вверх. Ясно, что это не местный житель: местный пошел бы тропой.
Пограничник в волнении привстал, и в это мгновение кто-то со страшной силой ударил его сзади по голове. Он даже не вскрикнул, а только как-то по-детски коротко и тихо ахнул и упал лицом в кусты...