Антос ждал, глядя на часы. Ровно через десять минут он подал рукой команду. Два матроса оттолк­нулись шестами, третий поднял кливер, и шхуна мед­ленно отошла от берега, провожаемая петухами, ко­торые долго еще перекликались в скрытом туманом спящем поселке.

Спустя полчаса шхуна встретилась напротив вы­дающегося в море каменистого мыска с шаландой и выгрузила на нее ящики и тюки. Грузный седобро­вый артельщик прикрыл их брезентом, и четверо ры­баков поспешно начали наваливать на брезент рыбу.

Антос перегнулся через фальшборт и едва слышно спросил:

— Тургаенко, что есть нового?

— Тише вы, биндюжники! — шикнул артельщик на рыбаков и так же тихо ответил: — Чижи притащи­ли из Очакова какую-то старую посудину, ремонти­руют...

В этот самый предрассветный час к дежурному у ворот пограничного поста в Люстдорфе подбежал человек и попросил немедленно разбудить и вызвать начальника: «У меня срочное, неотложное дело...»

Через минуту человек сидел в канцелярии поста.

— Ну что у тебя, товарищ Фишер? — спросил на­чальник, стараясь сдержать зевоту.

— Товарищ Кудряшев! — взволнованно начал ранний посетитель. — Я только что видел... Я возвра­щался с виноградника... Ты знаешь, я ночую на вино­граднике, и я видел, как от нашего берега отошла черная шхуна.

— Антос?! — У Кудряшева вмиг пропали остатки сна.

3

— Коля!.. Ивакин! — позвал человек в колонке. Он попытался подняться, но не смог и беспомощно опустился на землю.

Поезд был уже далеко и оставлял над степью сноп искр, похожий на хвост кометы.

— Ивакин! — снова позвал человек в кожанке, ощупывая щиколотку левой ноги.

— Товарищ Репьев! Здесь я! — Из темноты вы­нырнул паренек в шинели. — Ни шута не видно, глаз выколи!

— Куда он убежал? — прошептал Репьев.