Вообще, уголовники, в отличие от солдат католической армии, умели цепляться за жизнь. Последние были уверены, что жить незачем, рано или поздно придется умереть, и поэтому были пассивны, за исключением одного. В своей жизни Кинг прошел и пережил многое и не привык сразу опускать руки.

Поэтому как-то раз у бочки оказались сразу двое. Они стояли друг перед другом, и незакрытый люк позволил рецидивисту разглядеть карие глаза и жуткий шрам на лице.

— Пошел на место, тварь! Попробуй только сунь свое рыло, и я разнесу твой череп на тысячу кусков!

В темноте бандит, скорее, почувствовал, чем увидел наглую усмешку на губах Кинга.

— Перебьешься.

Бородач чуть не поперхнулся от ярости.

— Ах ты, собака! Они не добили, так я сделаю это!

Ирландец имел опыт в таких делах, знал, что последует за этими словами, и был готов. Здоровенный кулачище прошелестел над головой пригнувшегося Кинга, что явилось для уголовника полной неожиданностью. В темноте он не видел, как Сэлвор сделал полшага вперед, и поэтому промазал, но Кинг не промахнулся. Лязгнув зубами, бородач не удержался на ногах и растянулся на людях, лежавших за ним.

Со всех сторон послышались угрозы и недовольные восклицания, к Сэлвору двинулось несколько человек. Кинг приготовил кулаки, но тут рядом с ним встал высокий, крепко сбитый человек, и моряк узнал Огла Блэрта, одного из участников борьбы с протестантами. Сжав грубые пальцы в кулаки, он прохрипел:

— Подкатывай!

Хотя Огл с трудом держался на ногах, его мускулы производили впечатление, к тому же перед недовольными стояли уже двое, и преступники остановились в нерешительности. Немедленно рядом с этими «возмутителями порядка» выросло еще несколько шатающихся фигур, также настроенных на хорошую потасовку. Уголовники так и не решились напасть и отступили.