Кинг дрожащей рукой зачерпнул ковшом воду и, передав Блэрту, сказал:

— Майкилу.

Этот поступок вызвал интерес к Сэлвору у всех, кто был в трюме. Роялисты стали относиться к Кингу с уважением, молча признавая за ним верховенство, а уголовники — с осторожностью, видя в нем опасного для себя человека.

Утром Кинг, медленно перешагивая через лежавших, пробрался к трапу. В кромешной тьме трюма послышались несильные удары в дерево и обреченные недоуменно посмотрели в ту сторону: что за сумасшедший рвется наружу?

Кинг стучал долго и упорно, колотя в люк ослабевшими руками. После многих бесплодных попыток он услышал возню наверху, а затем люк открылся и в глаза ударил яркий солнечный свет. Свежий морской воздух тугой прохладной струей ворвался в трюм, и голова Сэлвора закружилась, но он устоял на ногах. Вслед за этим на него немедленно обрушился поток соленой воды, окативший его с головы до ног. На палубе послышался громкий хохот, и люк снова захлопнулся. Холодный душ придал ирландцу силы, и это неудивительно — уже продолжительное время он не ощущал прохлады свежей воды. Крикнув «Спасибо!», Кинг с удвоенной силой забарабанил по люку.

Вскоре люк открылся, и ирландец увидел молодого матроса. «Мальчишка», — подумал Кинг, глядя на безусое лицо.

— Тебе чего?

— Капитана!

Плевок в лицо был ответом, но ирландец не ожидал иного. Спокойно отерев лицо, он продолжил стучать, но теперь поднялся на ступеньку выше, и поэтому, когда люк вновь отворился, плечи Кинга оказались на уровне палубы.

У люка стоял все тот же юнец, которому уже надоели выходки осужденного.

— Опять ты!

Матрос замахнулся ногой, чтобы нанести удар в лицо, но ирландец успел перехватить ее во время удара и с такой силой дернул ногу на себя, что англичанин не удержался и упал на палубу, больно ударившись затылком о доски.