— Ты посмотри, он еще шутит!

— А что я должен по-твоему делать?

— Подумай о том, что тебя ждет.

— Мне думать нечего, я свой конец знаю.

— Шесть футов земли?

— Они самые, родимые!

— Ошибаешься, на корм рыбам пойдешь.

— Мрачновато, но, возможно, что землю для нас пожалеют.

— Ты всерьез думаешь, что доберешься до места?

— А ты?

— Мне от этого не холодно и не жарко.

— А не хочешь, чтобы было не так душно?

— Ты можешь так устроить?

— Не веришь?

— Как-то не получается!

— Пошли!

Кинг помог женщине подняться и они стали пробираться к трапу, где Огл и Джон устраивали Майкила. Едва моряк и она подошли к трапу, как среди уголовников кто-то зло прошипел:

— Он, кроме этой сволочи, еще и свою суку сюда приволок.

В темноте было трудно разглядеть что-нибудь, но тот, кто произнес эти слова, видимо, сумел увидеть, как фигура ирландца повернулась в его сторону. Мозолистая кисть сжалась в кулак, ирландец чуть подался вперед, словно желая рассмотреть шипевшего, и во мраке послышался его твердый голос:

— У кого зубы зачесались?

Ответом ему было молчание.

— Что там? — подал голос Огл.

— Уже ничего, Блэрт. Здесь понимающе люди собрались, — произнес Сэлвор и, присев на ступеньку трапа, откинулся назад.

— Знакомьтесь, как зовут, не знаю, — шутливо представил женщину Кинг.

— Элин, — сказала она. — Элин Стоуэр.

— Джон Скаррой, — произнес бывший штурман.

— Майкил Свирт, — сказал израненный матрос.

— Питер Стэрдж, — вежливо представился врач.

— Огл Блэрт, — подал голос роялист.

— И я — Кинг, — сказал ирландец. — Сэлвор.

Элин присела возле Майкила, осторожно тронула повязки на его ранах и участливо спросила?

— Больно?