Бегущие волны гнали судно все ближе и ближе к мысу, но Кинг не делал никаких попыток избежать столкновения.

Ирландец вел корабль прямо на край мыса, туда, где его поджидали камни, и вода бурлила возле них, обнажая их потемневшие клыки. Штурман видел, как напрягает рулевой свои силы, бессменно находясь на вахте, но знал, что лучше этого ирландца никто не сумеет выполнить задуманный маневр. Он внешне спокойно следил за действиями Сэлвора, но его сердце бешено колотилось.

Большая волна подогнала барк к самым камням. Вслед за этим новая волна, набирая силу, подняла судно, намереваясь бросить его на камни. Кинг быстро повернул штурвал, и нос судна развернулся в сторону противоположного берега. Казалось, что вот-вот раздастся треск дерева, ломающегося о камень, и темная вода скроет останки барка и его моряков, но

Кинг вновь доказал, что он отличный рулевой. Быстрый поворот штурвала — и барк благополучно прошел мимо страшных камней. Едва лишь он миновал мыс, как Кинг вновь завертел штурвал, и судно, круто накренившись, пошло другим курсом, но волны сносили его в сторону причала, и тогда, повинуясь знаку, поданному Скарроу, пришла в движение носовая команда. Бешено завертелись кабестаны, выпуская футы троса, и тяжелый якорь, подняв мириады брызг, исчез в морской пучине, чтобы лечь на дно и держать на месте плясавший на волнах барк.

На палубе грянуло громогласное «ура». Промокшие и уставшие, но счастливые и довольные, моряки праздновали очередную победу над свирепой стихией. И пусть еще воет холодный ветер, бьют в борта разъяренные волны — самое трудное позади. Прикрытые высоким каменным монолитом, моряки могли отдохнуть и заняться своими делами, ожидая окончания шторма.