Все это ушло вместе с мраком и холодным, воющим, как сотни труб в день Страшного суда, ветром. День вступал в свои права, щедро одаряя бухту теплом и светом, покоем и радостью.

Утром 21 июля 1690 года барк «Отаго» медленно двинулся к намеченной стоянке. Используя богатый опыт старого мореплавателя, капитан быстро и умело ошвартовал судно напротив такого же барка. Сложив руки рупором, он крикнул соседям:

— Сколько стоите?

— Вторые сутки!

— Весело! — мрачно произнес капитан и, обращаясь к морякам, стоявшим вокруг, заметил: — Боюсь, мы будем здесь торчать гораздо дольше.

Капитан не первый раз приходил в этот порт. Каждый раз его барк, бросая здесь якорь, встречал разноголосый гул, скрип талей и блоков, смех, крики — все, что говорило о бурной жизни порта. Но теперь в порту царила почти мертвая тишина, лишь в двух-трех местах был слышен шум разгружаемых судов, сновали люди.

Царившее на корме молчание было нарушено вопросом капитана:

— Хотел бы я знать, сколько еще здесь торчать!

— Не все ли равно? — послышался голос одного из моряков, сматывающего линь. Обнажив в улыбке крепкие белые зубы, он добавил: — Сдадим груз, возьмем новый — и в море!

— Дубина! — рассердился капитал. — Наша стоянка отразится на делах компании!

— Ну и что? — последовал беззаботный вопрос.

— По мне, все равно, где платят — в порту или в море, лишь бы звенели денежки в кармане!

— А пока звенит в твоей тупой голове, — сказал Кинг. — Карман моряка зависит от состояния дел компании.

— Это так, — подтвердил Майкил.

Сэлвор поморщился: его только здесь не хватало! Как и многие люди своего времени, он не был лишен веры в приметы, и смутные предчувствия заставляли его желать Майкилу остаться на судне. Но судьба распорядилась иначе.