— Надо обновить Икитос, обновить отель. — Панта тяжело дышит, Панта пытается ее обнять, удержать, устоять на ногах. — Иди ко мне, любовь моя.

— Ну вот: за что боролись, на то и напоролись. — Генерал Скавино размахивает циркуляром, сплошь в подписях и печатях. — Вы тоже виноваты, майор Бельтран, полюбуйтесь-ка, что собирается организовать в Икитосе этот субъект.

— Ты мне юбку порвешь. — Почита прячется за шкаф, Почита обороняется подушкой, просит оставить ее в покое. — Прямо не узнаю тебя, Панта, такой всегда благовоспитанный, что с тобой? Ну пусти, я сама сниму.

— Я хотел врачевать, а не творить зло, — в страшном смущении читает и перечитывает майор Бельтран. — Кто бы мог подумать, что лекарство окажется злее самой болезни, мой генерал. Непостижимо, мерзко. Вы допустите этот ужас?

— Лифчик, чулки. — Панта переводит дух, Панта срывает, отбрасывает в сторону. — Тигр был прав: от этой влажной жары внутри все равно как огонь и кровь закипает. Ну, ущипни меня, как я люблю. За ушко, Почита.

— Мне стыдно днем, Панта. — Почита вздыхает, Почита забивается под одеяло. — Ты потом заснешь, а разве тебе не надо к трем в комендатуру? Ты всегда потом засыпаешь.

— Ничего, приму душ. Не разговаривай со мной, не отвлекай. Лучше ущипни меня за ушко. Ой, вот так. Умираю, лапонька, где я… кто я…

— Кто вы, я прекрасно знаю и знаю, зачем вы прибыли в Икитос, — рокочет генерал Висенте Скавино. — И с места в карьер скажу вам, что не испытываю никакой радости по поводу вашего приезда. Чтоб все было ясно с самого начала, капитан.

— Прошу прощенья, мои генерал, — лепечет капитан Пантоха. — Какое-то недоразумение.

— Я против роты, которую вы собираетесь сформировать, — генерал Скавино подставляет лысину под вентилятор, прикрывает глаза. — Я был против с самого начала и сейчас считаю это чушью.