— И главное — нет слов, как аморально. — Отец Бельтран в ярости обмахивается веером.

— Нам с майором пришлось замолчать, потому что приказы отдает начальство. — Генерал Скавино разворачивает носовой платок, генерал Скавино отирает пот со лба, висков, шеи. — Но нас не убедили, капитан.

— Я к этому проекту не имею никакого отношения, мой генерал, — стоит и потеет капитан Пантоха. — Когда мне сказали — прямо как обухом по голове, святой отец.

— Майор, — поправляет отец Бельтран. — Нашивок считать не умеете?

— Простите, мой майор. — Капитан Пантоха легонько щелкает каблуками. — Я в этом никакого участия не принимал, уверяю вас.

— Разве вы не один из великих умов Интендантской службы, которые замыслили это свинство? — Генерал Скавино берет вентилятор, генерал Скавино подносит его к самому лицу, к лысине, генерал Скавино откашливается. — Как бы то ни было, точки над i надо поставить. Я не могу этому помешать, но я сделаю все, чтобы это как можно меньше запятнало вооруженные силы. Никому не удастся подорвать авторитет, которого добились в Лорето сухопутные войска с тех пор, как я стою во главе Пятого военного округа.

— И я хочу того же. — Капитан Пантоха смотрит поверх генеральского плеча на глинистую воду реки, на лодку, груженную бананами, на синее небо, огненное солнце. — Я готов сделать все, что только можно.

— Стоит новости разойтись, как поднимется Воинство Христово. — Генерал Скавино повышает голос, генерал Скавино встает, опирается руками о подоконник. — Эти столичные стратеги сочиняют за своими письменными столами свинство, а расхлебывать кашу придется генералу Скавино.

— Поверьте, я с вами полностью согласен, — молит капитан Пантоха и потеет так, что намокают рукава мундира. — Я не просил этого назначения. Оно так не похоже на то, чем я всегда занимался, что не знаю, справлюсь ли.

— Из дерева было ложе, на котором отец с матерью соединились, чтобы зачать тебя, и дерево было под той, что дала тебе жизнь, когда в муках раздвинула ноги, чтобы произвести тебя на свет, — грохочет и завывает где-то наверху, в темноте, брат Франсиско. — И дерево ощущало ее тело, дерево окрасилось ее кровью, напиталось ее слезами, увлажнилось ее потом. Дерево священно, дерево дает нам здоровье и силу. Братья! Сестры! Следуйте мне, раскройте объятья!