— Мы будем жить здесь, в таком противном месте? — Сеньора Леонор смотрит на облупившиеся стены, сеньора Леонор смотрит на грязный паркет, на паутину по углам. — А почему тебе не дали домика в военном городке, там так красиво. Все твоя бесхарактерность, Панта.

— Не считайте меня пораженцем, Бакакорсо, но я совершенно сбит с толку. — Капитан Пантоха пробует жареные ломтики, капитан Пантоха жует, глотает, шепчет: — Вкусно. Я хороший администратор — что правда, то правда. Но тут я выбит из колеи, не понимаю, что к чему.

— Вы осмотрели оперативный центр? — Лейтенант Бакакорсо снова наполняет стаканы. — Генерал Скавино разослал приказ: офицерам Икитоса запрещается приближаться к этому участку на реке Итайя, за ослушание — тридцать дней карцера.

— Нет еще, завтра с утра пойду. — Капитан Пантоха пьет, капитан Пантоха вытирает рот, сдерживается, чтобы не рыгнуть. — Потому что — посмотрим правде в лицо — для выполнения этого задания надо сперва изучить предмет. Самому понюхать этой ночной жизни, хоть ненадолго влезть в шкуру гуляки.

— Ты идешь в штаб в таком виде, Панта? — Почита подходит, Почита щупает рубашку с короткими рукавами, принюхивается к синим брюкам, жокейской шапочке. — А форма?

— К несчастью, я не таков. — Капитан Пантоха грустнеет, капитан Пантоха пристыжен. — Не был гулякой даже в юности.

— Мы не сможем общаться с семьями офицеров? — Сеньора Леонор орудует метелкой из перьев, шваброй, ведром, сеньора Леонор вытряхивает, чистит, метет, сеньора Леонор пугается. — Мы должны жить, как какие-нибудь штатские?

— Знаете, еще кадетом, когда все получали увольнительную, я оставался в училище и занимался, — вспоминает с тоской капитан Пантоха. — Особенно нажимал на математику, люблю ее. А на гулянья не ходил. Вы не поверите, мне дались только самые простые танцы — болеро и вальс.