— Не хотите бросить взгляд на то, чем располагаем, с каким материалом работаем? — показывает Чупито. — Мулатки, беленькие, японочки и даже одна альбиноска. Чучупе умеет подбирать кадры, у Чучупе на это дело глаз — алмаз.

— Какая музыка, ноги сами в пляс идут. — Китаец Порфирио берет под руку одну из женщин, тащит ее танцевать. — Если согласны, потлясем костями немножко. Идем, идем, кобылка.

— Позвольте угостить вас пивом, сеньора Чучупе? — шепчет и неловко улыбается Панталеон Пантоха. — Я хотел бы получить от вас некоторые сведения, если это вас не затруднит.

— До чего симпатичный этот бесстыдник Китаец, ни гроша в кармане, но такой весельчак. — Чучупе скатывает бумажку в шарик, Чучупе целится в голову Порфирио, попадает. — Не знаю, что в нем такого, только все от него без ума. Смотри ты, как вихляется.

— О вещах, связанных с вашим гм, хм… делом, — настаивает Панталеон Пантоха.

— Пожалуйста, с удовольствием. — Чучупе становится серьезной, Чучупе соглашается, анатомирует его взглядом. — Только я думала, вы пришли не о делах разговаривать, а за другим, сеньор Пантоха.

— Голова раскалывается. — Пантосик съеживается, Пантосик заворачивается в простыню. — Тело ломит и знобит.

— Как же ей не раскалываться, как же не знобить. Я рада, — топает ножкой Почита.

— Домой явился на карачках и заснул в четыре, дурак несчастный.

— Три раза тебя вырвало. — Сеньора Леонор возится с кастрюлями, сеньора Леонор хлопочет меж тазов и полотенец. — Вся комната пропахла, сынок.

— Ты объяснишь мне, что это значит, Панта. — Почита подходит к постели, глаза Почиты мечут молнии.

— Я говорил тебе, любимая, такая служба, — стонет в подушку Пантосик. — Ты знаешь, от спиртного меня воротит, гулянок терпеть не могу. Для меня это — мука мученическая, лапонька.