— А я-то думал, что он обрадуется, — заметил Стивен Мэтьюрин.

— Странный вы человек, Стивен, — произнес Джек Обри, с приязнью посмотрев на него. — Вы уже столько времени плаваете, и, кроме того, никто не посмел бы назвать вас глупцом, но о жизни моряка вы знаете не больше неродившегося младенца. Неужели вы не заметили, какими мрачными были Куорлз и Роджерс, да и все остальные? Для нас самая большая опасность во время войны — это опасность заключения мира!

— А я приписал общую подавленность тревожной ночи — длительное напряжение, недостаток сна. Хотя не скажу, чтобы кто-то боялся драки. Кстати, капитан Гриффитс был в превосходном настроении.

— Да неужто? — Джек зло прищурился. — Отчего же не повеселиться капитану первого ранга? Он получает свои десять шиллингов в сутки, и, если кто-нибудь из стариков отдаст концы или пойдет на повышение, капитан может занять их место в табели о рангах. Гриффитс уже в годах — ему лет сорок, если не больше, но, если ему повезет, он умрет адмиралом. Речь не о нем. Мне жаль других — лейтенантов, которые будут сидеть на половинном жалованье и едва ли смогут получить в командование корабль, не говоря о повышении. А что сказать о несчастных гардемаринах, которые теперь уже никогда не получат офицерского патента? И, разумеется, даже половинного жалованья. Им остается поступить на флот к торгашам или чистить господам сапоги перед Сент-Джеймским парком. Вы не слышали старую песню? Я напою вам куплет. — Промурлыкав мелодию, капитан Обри негромко запел:

Джек сказал: «Это радость, не горе:Мир наступит на суше и в море.Я натягивать буду не пушку,А свою пышнотелую душку!»Осерчал адмирал:«Я на мир этот клал!»Капитан заскулил:«Белый свет мне не мил!»Лейтенантик изгрыз треуголку:«Коли мир, значит, зубы на полку…»Ну а лекарь сказал: «Я не рвач,Проживу как базарный циркач».— Ха-ха, Стивен, это про вас, ха-ха-ха…Говорит гардемарин:«Невелик морской мой чин,У ворот я парка встану,Сапоги всем чистить стану;С щеткой, с ваксою сидеть,На гуляющих глядеть.Подходите, господа,Я надраю вам муда».

Мистер Куорлз, услышав знакомый напев, сунул нос в дверь, и у него от возмущения сперло дыхание.



8 из 498