— Надо было петь потише, — произнес Джек Обри и, придвинув стул к столу, негромким голосом продолжал: — Нет, я этих парней жалею. Впрочем, как и себя самого — ведь нет никакой возможности получить корабль при том, что нет противника, с которым можно было бы сражаться. Но мои обстоятельства нельзя даже сравнивать с тем положением, в котором оказались они. Нам повезло с призовыми деньгами, и если бы не эта дурацкая волокита, из-за которой мне не присваивают чин полного капитана, я был бы счастлив эдак с полгода поошиваться на берегу. Заняться охотой. Послушать приличную музыку. Оперу! И не в какой-нибудь дыре, а в Вене! Каково? Что вы на это скажете, Стивен? Хотя, должен признаться, медлительность наших канцелярских крыс выводит меня из себя. Но разве можно сравнить мое положение с положением этих ребят? Не сомневаюсь, что перемирие будет вскорости заключено. — Он взял номер «Таймс», затем вновь пробежал глазами «Лондон Гэзетт», в надежде заметить собственную фамилию, хотя успел прочитать газету трижды. — Вы не кинете мне ту, что лежит на рундуке? — произнес он и швырнул газету на пол. — «Сассекский Курьер».
— Это то, что нужно, Стивен, — произнес он пять минут спустя. — «Гончие мистера Сэвила соберутся в десять часов в среду 6 ноября 1802 года возле Чампфлауэр-Кросс». В детстве я много возился с ними: полк моего отца стоял под Рейнсфордом. Лагерь находился милях в семи от городка — чудная местность для псовой охоты и верховой езды. А теперь послушайте вот это: «Великолепное жилище для джентльмена, дом на гравиевой почве, сдается сроком на год, цена умеренная». Еще в объявлении указано, что имеется конюшня на десять лошадей.