Ведь большинство из этих офицеров не служили в Кейптаунском гарнизоне, а отдыхали после ранения и лечения в госпитале. Некоторые опирались на трости и слегка прихрамывали. Другие неестественно держали руки на перевязи. Через некоторое время им снова предстоит отправиться в край, который они должны покорить. Но жители этого края покоряться завоевателям не желают, предпочитая смерть на поле боя несвободе и зависимости от чужих законов и порядков. Они сражаются за свою страну и убивают тех, кто по чужой или своей воле вступил на их землю с намерением отнять её у хозяев. Жан Грандье и Фанфан шли рядом по улице, которая, судя по табличкам на домах, называлась Роуд-стрит. Форма надзирателей пока давала возможность беспрепятственно миновать полицейские посты, и военные патрули тоже пока не обращали на двух молодых людей внимания. Но сколько такое везение продлится? Друзья уже почти миновали вышеуказанную улицу. Невдалеке, за деревьями, уже просматривалась водная гладь бухты и набережная светилась голубыми огоньками фонарей. И тут путь им преградила какая-то тёмная фигура в широкополой шляпе, сдвинутой набекрень. Фигура была затянута в английский военный мундир. На боку висела кобура с револьвером. Фигура сильно шаталась, даже стоя. От неё за версту несло перегаром. Жан сразу узнал в фигуре имперского волонтёра, с представителями которых он уже имел дело. Волонтёр и к тому же, несомненно, судя по белому шарфу, офицер, был сильно пьян. Он стоял широко расставив ноги в сапогах и не проявлял никакого намерения уступать место идущим навстречу.

— Солдаты! — хрипло-пьяным голосом заорал он. — Смирно!

Жан и Фанфан хотели обойти его, но офицер расставил свои длинные руки и ухватился ими за плечи наших друзей.

— Солдаты! — снова заорал он, выпучив пьяные глаза.