— Почему не в части? Почему шляетесь по городу ночью? Дезертиры?! — определил он статус схваченных им. Крик его в любой момент мог привлечь внимание какого-нибудь ближайшего патруля. И тогда беды не миновать. Правая рука у Жана Грандье была свободна и он, не долго думая, нанёс англичанину сильный удар кулаком в горло. Крик волонтёра прервался, перейдя на хрип, который тут же почему-то смолк. Офицер бессильно осел на руках молодых людей. Они, не сговариваясь, оттащили его в ближайшую подворотню. Там было темно. Пахло сыростью и отбросами. Фанфан наклонился над лежащим офицером. Минуту-другую прислушивался, потом повернулся к Жану.

— Не дышит, — прошептал Фанфан, — укокошил ты его, хозяин, одним ударом.

— Не хотел я этого, — сожалеюще прошептал в ответ Сорвиголова.

— Ну, раз уж так получилось, нужно пошарить у него в карманах, — решительно проговорил Фанфан и тут же приступил от слов к делу. Он расстегнул пуговицы мундира и вытащил всё, что лежало в карманах.

— Гляди, хозяин, — здесь кошелёк, бумаги какие-то, наверное, документы. А тут пистолет и патроны к нему. И ножик в футляре, и штука какая-то ещё, металлическая. Ба, да это кастет! — воскликнул юный парижанин. — Зачем он офицеру — ума не приложу?

— Он же волонтёр-доброволец — подстраховаться решил, на всякий случай, — немного иронично рассудил Жан, а затем более серьёзно добавил: — На мародёрство всё это смахивает.

— Да, брось ты, хозяин, — отмахнулся Фанфан. — Офицерик с кастетом — единственный наш шанс отсюда вырваться. Тебе нужно в его мундир переодеться. Жан Грандье с этим предложением рассудительно согласился. Вдвоём они раздели труп, и Сорви-голова облачился в мундир офицера. Он рассовал документы и вещи обратно в карманы, а кастет с отвращением выбросил в сторону. Тот, упав, издал дребезжащий металлический звук. И, словно отвечая на этот звук, совсем рядом раздался громкий голос:

— Роберт, ты где? Куда ты провалился? Молодые люди инстинктивно замерли, затаив дыхание.