Мимо проулка тяжело, полупьяно прошествовала тёмная фигура в очертаниях шляпы на голове. Снова послышался тот же голос. Он удалялся вместе с фигурой в шляпе: — Роберт, чёрт возьми! Не опаздывай завтра! Интонации голоса показались Жану Грандье чем-то неуловимо знакомыми. Второй раз за вечер. Но он не придал этому значения. Мало ли что почудится? Когда шаги вместе с голосом замолкли в гулкой тишине ночного города, наши друзья осторожно выбрались из проулка и поспешили подальше от места происшествия. Мундир убитого офицера был Жану Грандье почти впору. Может, немного великоват. Офицер отличался завидным ростом, но сейчас ему уже нельзя было позавидовать. Свою промокшую рукопись Жан спрятал под английским мундиром, и она влажно холодила его разгорячённую грудь. Наши беглецы шли по улицам Кейптауна в сторону порта, надеясь найти неподалёку и железнодорожный вокзал. Но он отыскался сам и гораздо ближе, чем они предполагали. Они услышали паровозный гудок и лязг вагонов. Железнодорожная линия оказалась рядом и проходила по городской окраине со стороны Саймонстауна — городка, расположенного вблизи самого мыса Доброй Надежды. Из него чуть больше года назад отправился в сторону театра военных действий в качестве служанки миссис Адаме капитан Сорви-голова, бежавший из плена с английских понтонов. Тогда санитарный поезд, в котором он ехал, долго стоял на железнодорожном вокзале в Кейптауне. Но лжеслужанка из вагона не выходила, опасаясь непредвиденных ситуаций. Сейчас беглецы шли по тому же маршруту, вдоль железнодорожной насыпи. Офицерские сапоги, как и вся форма, оказались Жану Грандье великоваты. Босые ноги "гуляли" внутри, вызывая опасения за возникновение мозолей. Нужно было срочно где-то найти носки, и Жан сожалел, что побрезговал снять их с трупа. Железнодорожный вокзал, естественно, усиленно охранялся, и попасть на станцию незамеченным было очень трудно. А "светиться" раньше времени даже в английской форме и с настоящими документами Жану очень не хотелось.