— Счастливо вам добраться до места, сэр! — с чинопочитанием в голосе воскликнул он. Жан снова молча кивнул и закрыл перед носом полицейского дверь. Он сумел не произнести ни слова. Скрыть его французский акцент было очень сложно. Но и на этот раз обошлось. Хорошо, что Барнетт не догадался привлечь к себе внимание каким-нибудь шумом. Жан с облегчением в душе сел на полку в ногах у Фанфана, который так и не проснулся за время проверки документов. Через час поезд медленно отправился дальше.

Вагон тряхнуло так, что Жан свалился с полки и больно ударился о край столика плечом. Ничего не соображая спросонья, он вскочил на ноги и вдруг возле самого уха, пробив навылет двойное стекло, просвистела пуля, заодно просадив и дверь в купе. Жан запоздало присел и увидел лежащего на полу Фанфана, который, видно, тоже еще не пришел в себя. — Обстрел, засада! — только и сумел проговорить тот, вытянувшись плашмя, ногами к окну. Вторая пуля, обдав лежащих осколками стекла, исчезла за дверью купе. Да, это была засада. Засада буров. А кого же еще? До слуха Жана донеслась винтовочная трескотня. Знакомый звук маузеров. Со стороны поезда слышалась ответная пальба. С каждой минутой перестрелка усиливалась. Еще несколько пуль залетело в окно, превратив дверь в крупный дуршлаг. Нужно было чем-то прикрыть окно, а то еще друзья-буры запустят сюда гранату и она здесь разнесет все в клочья. Но никаких металлических заслонок нигде возле окна не просматривалось. И тут Жан обратил внимание на столик. Размером он был как раз с оконный проем. Да и сделан из прочной стали. Точно. Изобретательные эти англичане. Жан, рискуя быть подстреленным, налег на стальной столик снизу и он на удивление легко вошел в оконные пазы. Тут же на тыльной части стала заметна заслонка, которая превратилась в амбразуру с довольно широким радиусом обстрела. Прикрыв окно, Жан повернул к Фанфану. Но тот уже поднялся с пола и виновато посмотрел на своего командира.